Отец вытолкнул меня из собственного дома перед родами, а когда зазвонил его телефон, Келси перестала улыбаться

Когда отец вырвал меня из кухни за волосы, я была на восьмом месяце беременности, а моя мачеха смеялась у меня за спиной.

Я упала на холодные доски крыльца, прижав ладонь к животу. Внутри будто лопнула тонкая струна, и по ногам потекло тёплое. Я посмотрела вниз, потом на Ричарда, который всё ещё держал в руке мой клок волос.

— У меня отошли воды, — сказала я.

Келси прикрыла рот ладонью. На ней был кремовый свитер, слишком дорогой для женщины, которая ещё год назад продавала косметику в торговом центре.

А потом она рассмеялась.

Не нервно. Не испуганно. По-настоящему.

— Ой, папа, кажется, она решила устроить спектакль, — протянула Келси.

Ричард бросил рядом со мной сумочку.

— Звони кому хочешь. Этот дом больше тебе не принадлежит.

Я не закричала. Хотя кожа головы горела, колено дрожало, а живот сводило всё сильнее. Три недели назад погиб Дэниел, мой муж, и с тех пор я почти не различала утро и ночь. Но дом помнила ясно.

Дэниел купил его до нашей свадьбы. Через два года после свадьбы добавил моё имя в документ о собственности. Здесь стояла его кружка с трещиной у ручки. Здесь под моей подушкой лежала сложенная футболка, которую он носил в последний день перед поездкой.

Ричард не имел права находиться внутри.

Но у него был запасной ключ, который я так и не забрала.

Я достала телефон из кармана халата и набрала Маргарет Слоун — адвоката Дэниела. Она ответила со второго гудка.

— Эмили? Что случилось?

— Отец ворвался в дом. Он ударил меня и вытолкнул на улицу. У меня отошли воды.

В голосе Маргарет мгновенно исчезла сонная мягкость.

— Немедленно звоните в службу спасения. Не заходите внутрь. Вы слышите меня?

— Да.

— Я уже вызываю людей в окружную службу регистрации. И связываюсь с банком.

— С каким банком?

На другом конце повисла короткая пауза.

— С тем, где Дэниел открыл доверительный счёт для вас и ребёнка.

Я замерла. Ветер шевельнул бумажный пакет у ступеней, и тот зашелестел, как сухие листья.

— Какой ещё счёт?

— Дэниел предполагал, что после его смерти отец попробует вмешаться. Ричард вчера звонил в мой офис и утверждал, будто вы поручили ему распродать имущество.

В дверях показался Ричард. Он уже рылся в письменном столе Дэниела.

— Он ищет документы, — прошептала я.

— Эмили, послушайте меня внимательно. В доме, на счетах и в контрольной доле компании «Хейл — Мерсер» стоит специальная защита. Если Ричард подделал вашу подпись, сработает пункт о мошенническом вмешательстве.

— Что это значит?

— Это значит, что он может потерять гораздо больше, чем рассчитывает получить.

С улицы донёсся вой сирены. Я почувствовала, как очередная схватка сжала живот, и вцепилась пальцами в край ступени.

Внутри дома зазвонил телефон Ричарда.

Он поднял трубку, взглянул на экран и побледнел.

— Кто звонит? — спросила Келси.

Ричард ничего не ответил. Он медленно сунул руку во внутренний карман пиджака, достал сложенную папку и потянулся к застёжке…

ЧАСТЬ 2

…Застёжка поддалась с сухим щелчком, но открыть папку Ричард не успел.

У калитки затормозила машина скорой помощи, а следом подъехал тёмный автомобиль Маргарет. Врачи бросились ко мне с носилками, и один из них мягко, но твёрдо отодвинул Ричарда от входа.

— Не приближайтесь к пациентке, — сказал он.

— Это моя дочь, — огрызнулся отец.

— Тогда вы особенно хорошо понимаете, почему сейчас ей нужен воздух.

Мне на плечи накинули термоодеяло. Оно шуршало при каждом движении, а от боли перед глазами плавали белые пятна.

Маргарет опустилась рядом на одно колено.

— Эмили, мы едем в больницу. Я останусь здесь и не дам им вынести ни листка бумаги.

— Папа сказал, что дом продадут.

— Он больше ничего не продаст.

— Вы уверены?

Маргарет посмотрела на Ричарда. Тот стоял в дверях, сжимая папку так сильно, что побелели костяшки.

— Теперь уверена.

В машине скорой помощи пахло йодом и пластиком. Я держалась за металлическую перекладину, пока врач проверял сердцебиение ребёнка.

— Сердце бьётся хорошо, — сказал он. — Но вы сильно перенервничали. Дышите медленнее.

— Я не могу потерять дом.

— Сейчас вы можете потерять сознание, если будете продолжать так говорить.

Я закрыла глаза и увидела Дэниела. Не аварию. Не разбитую машину. Его руки на кухонном столе, когда он однажды сказал: «Если со мной что-то случится, Маргарет знает, как тебя защитить».

Тогда я рассмеялась и толкнула его локтем.

Теперь мне хотелось услышать эту фразу ещё раз.

В больнице Маргарет встретила меня у приёмного отделения. На её пальто блестели капли дождя, а в руке она держала ту самую папку.

— Ричард пытался уехать, — сказала она. — Но его остановили сотрудники службы безопасности банка. Он предъявил им доверенность с вашей подписью.

— Она поддельная?

— Да. И это ещё не всё.

В палате медсестра закрепила датчик на моём пальце. Монитор запищал, когда очередная схватка заставила меня согнуться.

Маргарет раскрыла папку на краю стола.

— Дэниел оставил не только доверительный счёт. Он оформил распоряжение, согласно которому управляющий компании обязан передать вам контроль, если подтвердится его смерть.

— Почему он мне ничего не сказал?

— Потому что хотел, чтобы вы жили обычной жизнью, пока это возможно.

Я горько усмехнулась.

— Обычной? Я вышла замуж за человека, который готовил защиту от моего собственного отца.

Маргарет опустила взгляд.

— Дэниел знал, что Ричард задолжал крупную сумму частному кредитору. Он пытался получить доступ к перевозкам компании ещё при жизни Дэниела.

Дверь палаты распахнулась. На пороге стоял Ричард, за ним — Келси. У него на щеке виднелся порез, словно он задел ветку, когда пытался обойти машину банка.

— Я хочу поговорить с дочерью, — сказал он.

— Вы не имеете права здесь находиться, — ответила Маргарет.

— Это семейное дело.

Я подняла голову с подушки.

— Нет, папа. Ты сделал его делом документов, денег и моей подписи.

Ричард посмотрел на Маргарет.

— Ты не знаешь всей истории.

— Тогда расскажи, — сказала я.

Он сжал губы.

Келси вдруг шагнула вперёд.

— Ричард, покажи ей бумагу. Пусть она сама увидит.

— Замолчи.

Именно тогда я заметила, что край папки был испачкан тёмно-красными чернилами. Такими же чернилами Дэниел подписывал важные документы, потому что шутил: «Чёрные чернила слишком легко подделать».

Маргарет тоже это заметила.

— Откуда у вас эта папка? — спросила она.

Ричард резко повернулся к ней.

— Из кабинета Дэниела.

— Нет, — сказала Маргарет. — Она хранилась не в кабинете.

Келси побледнела.

Из коридора донёсся хриплый женский голос:

— Я видела, кто её туда положил.

В палату вошла невысокая женщина в синем медицинском халате. Я узнала её не сразу. Это была Нора, домработница Дэниела, которая уволилась за неделю до его поездки.

Она держала в руках ключ и маленькую жестяную коробку.

— Эмили, — сказала Нора, — ваш муж велел мне молчать до тех пор, пока Ричард не придёт за этой папкой. Но он пришёл слишком рано…

ЧАСТЬ 3

…Нора поставила жестяную коробку на стол, и металлическое дно глухо звякнуло о поверхность.

Ричард дёрнулся к ней, но Маргарет встала между ними.

— Ещё шаг — и вы покинете палату в сопровождении охраны.

— Нора, ты не понимаешь, что делаешь, — процедил Ричард.

— Понимаю лучше, чем шесть лет назад, — ответила она.

У неё дрожали пальцы, но голос не дрогнул.

Нора открыла коробку и достала нотариально заверенное заявление, несколько банковских листов и лист с образцом моей подписи.

— Дэниел попросил меня спрятать это в кладовой за отопительным котлом, — сказала она. — Он сказал, что если Ричард появится после его смерти, я должна передать всё Маргарет.

Маргарет быстро просмотрела бумаги. Её лицо стало жёстким.

— Здесь указано, что Ричард получил доступ к корпоративному счёту три месяца назад.

— Я получил разрешение Дэниела, — резко сказал отец.

Нора покачала головой.

— Нет. Вы пришли ночью. Вы сказали, что он в больнице, хотя Дэниел в тот день был дома. Вы забрали папку из сейфа и заставили меня отдать ключ.

В палате стало так тихо, что я слышала равномерный писк монитора.

— Почему ты не рассказала раньше? — спросила я.

Нора опустила глаза.

— Он угрожал моему сыну. Сказал, что у него есть знакомые, которые могут устроить ему неприятности. Я испугалась. Но после смерти Дэниела поняла: молчание тоже оставляет следы.

Маргарет разложила на столе банковские листы.

— Вот платежи кредитору. Ричард переводил деньги с корпоративного счёта на личный. А вот заявление, которым он пытался получить полный контроль над компанией.

— Это не моя подпись, — сказала я.

— Конечно, не ваша, — ответила Маргарет. — Но главное здесь другое.

Она развернула последний лист.

— Подделка была сделана не только на доверенности. Ричард подписал пункт, по которому в случае «неспособности наследницы» контроль переходил к нему.

Я почувствовала холод под рёбрами.

— Неспособности? Я была беременна, а не недееспособна.

— Именно. Он собирался объявить, что после смерти Дэниела вы эмоционально нестабильны и не способны управлять имуществом.

Келси резко повернулась к Ричарду.

— Ты говорил, что это временно.

— Замолчи.

— Ты говорил, что мы продадим дом и начнём новую жизнь в Аризоне.

— Келси!

— Ты сказал, что компания уже почти твоя.

Ричард ударил ладонью по стене. С потолка посыпалась белая пыль.

— Я делал это ради семьи!

— Ради какой? — спросила я. — Ради моей или своей?

Он посмотрел на меня, и на секунду в его лице мелькнул не гнев, а усталость.

— Ты ничего не понимаешь. Я задолжал людям, которые не прощают. Дэниел мог помочь, но он отстранил меня.

— Он отстранил тебя, потому что ты крал у компании.

Ричард открыл рот, но ответила за него Келси.

— Он ещё и подделал мою подпись, чтобы перевести деньги. Я узнала об этом вчера.

Отец обернулся к ней.

— Ты обещала молчать.

— Я обещала, пока ты не выставил беременную дочь на улицу.

В этот момент в палату вошёл управляющий компанией Томас Рид. Он держал в руках короткую телеграмму и выглядел так, будто всю дорогу бежал.

— Маргарет, банк подтвердил срабатывание защитного пункта, — сказал он. — Все полномочия Ричарда отменены. Но есть проблема.

— Какая?

Томас посмотрел на меня.

— Кредитор уже подал требование на долю компании. Если деньги не будут возвращены до завтрашнего утра, он заберёт склады и грузовики.

Маргарет сжала лист.

— Сколько?

— Весь резерв компании.

Я закрыла глаза. Ребёнок резко толкнулся, будто тоже услышал.

Дэниел защищал меня, но его защита могла уничтожить дело, которое он строил десять лет.

Томас протянул мне телеграмму.

— Внизу есть ещё одна строка. Её добавили после смерти Дэниела.

Я прочитала.

Если Эмили откажется от контроля, доля перейдёт не Ричарду, а людям, которые каждый день держат эту компанию на своих плечах.

Внизу стояла подпись Дэниела.

А под ней — сумма, которую он тайно перечислил на отдельный счёт сотрудников.

Маргарет посмотрела на меня.

— Эмили, решение за вами. Но у вас меньше суток…