ЧАСТЬ 4
— Имя не указано, — сказал Даниил.
Он держал лист у лампы, переворачивая его то одной, то другой стороной.
— Здесь только номер счёта и отметка о передаче ключа.
— Какой номер? — спросил я.
Даниил назвал четыре цифры.
Марта прикрыла рот ладонью.
— Это номер старой сушильной башни у северного склона.
Отец сделал шаг назад.
Я повернулся к нему.
— Ты сказал, что у тебя уже есть человек внутри.
— Я сказал, что знаю, как работают такие объекты.
— Нет. Ты назвал это так, будто видел его.
Он не ответил.
Мы выехали из архива вчетвером: я, Даниил, Марта и Элена. Мать осталась с отцом в здании, но спустя минуту выбежала следом и села в нашу машину.
— Я не оставлю его одного, — сказала она.
— Вы хотите защитить его или узнать, что он сделал? — спросил я.
Она посмотрела на свои руки.
— Не знаю.
Снег усиливался. Дорога к усадьбе стала белой, и колёса несколько раз соскальзывали к обочине. В салоне пахло мокрыми перчатками и железом от старой печки.
Ворота оказались распахнуты.
Я запирал их лично прошлой ночью.
На снегу виднелись свежие следы шин, ведущие к гостевым домикам. В верхнем окне бабушкиной комнаты горел свет.
— Там кто-то есть, — прошептала Марта.
Я достал связку ключей. Среди них был тяжёлый латунный ключ с выцарапанными буквами «Н. Н.» — бабушка вручила его мне в день моего двадцатилетия.
— Даниил, оставайтесь внизу.
— Я пойду с вами.
— Если что-то случится, вызовите помощь.
Мы вошли внутрь. В холле пахло холодной золой. На ковре тянулись мокрые следы, а на стене криво висел портрет деда.
Сверху раздался грохот.
Я побежал по лестнице.
Дверь бабушкиной комнаты была распахнута. Ящики выдвинуты, постель сброшена на пол, книги разорваны. Кто-то искал документы торопливо и яростно.
В коридоре мелькнула тень.
— Стой! — крикнул я.
Ответом стал хлопок двери в конце коридора.
Я бросился туда, но в комнате никого не оказалось. Только распахнутое окно и следы на подоконнике.
Марта вошла следом.
— Тайник за фотографией, — сказала она.
Я снял старый снимок, где бабушка стояла у замёрзшего ручья. За рамкой обнаружилась маленькая стальная дверца.
Латунный ключ вошёл в замок.
Внутри лежали два конверта и свидетельство на плотной бумаге.
Я развернул его.
В графе владельца стояло: «Ной Джеймс Новак, попечитель земельного фонда Далии Новак».
Ниже значились двести сорок гектаров, ручей, северный склон и право прохода к усадьбе.
Это была не часть имущества.
Это был весь участок, ради которого Коул хотел получить контроль над моей бабушкиной землёй.
Даниил взял документ и быстро проверил печати.
— Подлинник. Зарегистрирован три года назад.
Элена смотрела через моё плечо.
— Почему она не сказала тебе?
— Потому что знала: вы заставите меня отказаться.
— Мы бы не заставляли, — сказала мать.
Я повернулся к ней.
— Вы приехали на чтение завещания уже с планом продать всё.
Она опустила глаза.
Даниил раскрыл второй конверт. Внутри лежало письмо Далии.
«Ной, если они пришли за усадьбой, значит, не поняли главного. Я оставляю тебе не стены и не деньги. Я оставляю тебе возможность решить, что будет с этой землёй. Не отдавай её тем, кто видит в горах только цену».
Внизу стояла дата и подпись.
Снизу раздался шум мотора.
Мы выбежали на крыльцо. К северным воротам подъезжали два грузовика и машина Ричарда Коула. Он вышел в длинном чёрном пальто, не прикрываясь от снега.
Рядом с ним стоял человек, которого я узнал.
Это был Виктор, ночной сторож усадьбы. Тот самый, кому я доверял ключи от служебного входа.
Он держал в руке связку отмычек.
— Вы наняли его? — спросил я у отца.
Отец молчал.
Ричард Коул поднял папку.
— У меня есть соглашение на проведение работ. Если вы не отойдёте, я обращусь к властям.
Даниил спустился с крыльца.
— У вас есть поддельная доверенность и договор, подписанный человеком, который не владел землёй.
— Докажите.
Марта шагнула вперёд.
— Я видела, как Мартин передавал ключи вашему помощнику. Пять лет назад. В ночь, когда вы обещали Далии, что больше никогда не появитесь на её территории.
Коул усмехнулся.
— Свидетельство экономки ничего не стоит.
— А моё стоит? — спросил Виктор.
Все повернулись к нему.
Он снял шапку и сжал её в руках.
— Я не знал, что вы подделали доверенность. Мартин сказал, что Далия подписала всё сама.
Отец рванулся к нему.
— Замолчи.
Виктор отступил.
— Вы приказали мне открыть дверь сегодня ночью. Сказали, что документы уже принадлежат Коулу.
Элена посмотрела на отца так, будто видела его впервые.
— Ты отправил человека обыскивать комнату матери?
— Я хотел забрать бумаги до того, как Ной их найдёт.
Он произнёс это сам.
Не Коул. Не Виктор. Отец.
Ричард медленно закрыл папку.
— Ты сказал, что документы у тебя.
— Я должен был их найти.
— Ты обещал мне участок.
— Я обещал получить контроль.
— За мои деньги.
— Я верну их.
Коул посмотрел на него, затем на грузовики.
— Нет. Уже не вернёшь.
Он достал телефон и кому-то позвонил.
— Остановите работы, — сказал он. — Немедленно. Сделка прекращена.
Отец побледнел.
— Ты не можешь так поступить.
— Могу. В договоре есть пункт о ложных гарантиях. Ты вернёшь каждый рубль с процентами.
— У меня нет таких денег.
— Тогда у тебя больше нет компании.
Мать закрыла глаза. Элена отошла от отца на несколько шагов.
Я смотрел на человека, который когда-то выгнал меня из дома за отсутствие плана. У него был план. Он просто строился на чужой земле, чужом доверии и моём страхе.
Даниил взял свидетельство.
— Мы подадим его в земельный реестр утром. До этого никто не имеет права проводить работы.
— А ваш отец? — спросил Коул.
— Он не имеет отношения к фонду.
— Но он подписал обязательства от имени своей компании.
— Значит, отвечать будет компания.
Мать подошла ко мне.
— Ной, я не знала о договоре.
— Но знала, что вы хотите превратить усадьбу в бизнес.
— Я думала, это поможет семье.
— Вы ни разу не спросили, чего хотела Далия.
Она достала из кармана маленький ключ от почтового ящика.
— Она прислала мне письмо за неделю до смерти. Я не открыла.
Я посмотрел на ключ.
— Почему?
— Потому что боялась узнать, что она выбрала тебя.
Эти слова ударили тише, чем крик отца, но сильнее.
Я взял ключ.
— Завтра прочитаем вместе.
Она подняла глаза.
— Ты можешь простить меня?
— Не сегодня.
Мать кивнула. И впервые за всё утро не стала спорить.
Отец остался у машин Коула. Виктор снял связку отмычек и положил её на снег.
— Я не хотел причинить вред, — сказал он.
— Но открыл дверь.
— Да.
— Тогда помогите её закрыть. Верните все ключи и расскажите Даниилу каждую деталь.
Виктор кивнул.
Мы вернулись в бабушкину комнату. На полу всё ещё лежали вырванные страницы, а рядом с перевёрнутой фотографией блестел маленький осколок стекла.
Я поднял снимок и увидел на обороте короткую надпись: «Северный склон принадлежит тому, кто помнит, зачем здесь стоит дом».
За стеной глухо работал старый котёл. Его звук я знал с девятнадцати лет — в ту ночь, когда впервые понял, что мне некуда идти.
Теперь котёл снова стучал, а рядом со мной лежало свидетельство на двести сорок гектаров и письмо, которое ещё предстояло открыть.
Марта осторожно подняла с пола бабушкин деревянный брелок в форме топора и протянула его мне.
На треснувшем краю осталась пыль от тайника.
— Она всё рассчитала, — сказала Марта.
Я сжал брелок в ладони.
— Нет. Она просто оставила мне шанс самому решить.
Внизу хлопнула дверца машины. Отец уезжал с пустыми руками, а северный склон снова погрузился в снег.
Я положил свидетельство рядом с бабушкиным письмом и услышал, как под домом просыпается вода в трубах.
На первой странице письма была одна строка:
«Ной, если ты дошёл сюда, значит, ты уже знаешь, чего стоишь».
Пропустили начало?
