ЧАСТЬ 4

Матео не стал звонить в службу безопасности.

Он достал из папки сотовый телефон без опознавательных знаков и набрал номер.

— Сеньор Ортега, — ответил мужской голос.

— Мне нужна группа у нотариальной конторы на улице Алькала. Без формы. И человек у школы Марты Салас.

— Понял.

— Главное — девочка. Не вступать в разговор с Родриго, пока я не дам знак.

Он отключился и посмотрел на Марту.

— Ваша дочь будет найдена.

— Вы не можете это обещать.

— Могу. Потому что знаю, где он её держит.

Марта вскинула голову.

— Откуда?

Матео развернул фотографию. В отражении витрины за спиной Родриго виднелась вывеска мастерской игрушек и красный навес.

— Это старый склад рядом с вокзалом Аточа. Моя сестра хранила там образцы детских товаров для благотворительного фонда. Родриго бывал там, когда хотел исчезнуть с глаз.

Я вспомнила, как Лила несколько раз просыпалась ночью от запаха машинного масла на одежде Родриго. Он объяснял, что задерживался в гараже.

— Он возил её туда раньше? — спросила я.

Матео посмотрел на меня.

— Вы что-то вспомнили?

— Лила однажды сказала, что у папы есть комната с куклами. Я решила, что она фантазирует.

— Это мог быть склад.

Марта плакала беззвучно.

— Если с дочерью что-то случится…

— С ней ничего не случится, — сказал я? Нет, Матео. Need female narrator no issue dialogue. — С ней ничего не случится, — повторил Матео. — Но мне нужно, чтобы вы сделали то, чего Родриго от вас ждёт.

— Приехали к нотариусу?

— Да.

Я сжала ручку коляски.

— Я больше не хочу играть по его правилам.

— Тогда измените правила на месте.

В девять двадцать мы покинули аэропорт через подземный выезд. На улице пахло мокрым асфальтом и кофе из автомата. Матео сел за руль неприметной серой машины, а я устроилась с Лилой на заднем сиденье. Бортпроводница осталась в аэропорту, чтобы задержать людей Родриго разговором с начальством.

Жетон лежал у меня в кармане и неприятно давил на бедро.

— Что было в хранилище? — спросила я.

— Я не знаю.

— Но вы думаете, там лежат оригиналы?

— Думаю, София оставила не только их.

Мы остановились у старого склада за десять минут до назначенной встречи. Матео достал из багажника складную коляску.

— Вы останетесь в машине.

— Нет.

— Эмилия…

— Моя дочь там. Я пойду.

Он долго смотрел на меня, потом протянул мне маленький металлический фонарик.

— Если увидите красную ленту на двери, не входите через главный вход.

— Почему?

— Потому что Родриго всегда ставит ловушки там, где ему хочется, чтобы человек вошёл.

Мы нашли боковую дверь с выцветшей красной лентой. За зданием тянулся узкий проход. Внутри пахло пылью, резиной и приторным ароматом детских игрушек.

Из глубины склада донёсся голос Родриго.

— Эмилия, я знал, что ты придёшь.

Я увидела его у стола. Рядом стояла Лила, привязанная мягким шарфом к стулу, но невредимая. Она увидела меня и заплакала.

— Мамочка!

— Я здесь, солнышко.

Родриго держал в руке нож для упаковки.

— Положи жетон на стол.

— Сначала отпусти её.

— Ты всегда была слишком медленной. Я дал тебе крышу, деньги, фамилию.

— Ты запер меня в квартире.

— Потому что ты собиралась всё испортить.

Матео сделал шаг вперёд.

— Нет. Это ты испортил всё, когда решил, что можешь украсть компанию моей семьи.

Родриго усмехнулся.

— Твоя семья? София сама продала документы.

— София оставила свидетельство.

— Мёртвые ничего не оставляют.

Марта вышла из тени.

— Оставляют, если кто-то умеет читать.

Родриго дёрнулся. Нож блеснул у его пальцев.

— Ты должна была исчезнуть.

— Я пряталась три года. Но теперь мне нечего терять.

Он схватил Лилу за плечо. Я шагнула к нему, и внутри меня поднялся тот самый страх, который Родриго годами называл послушанием.

Но страх больше не остановил меня.

— Посмотри на стол, Родриго.

Он невольно взглянул. Там лежал не жетон, а сложенный лист.

— Что это?

— Копия твоего признания. И подпись Марты.

— Ты блефуешь.

— Нет. Я нашла жетон в своей сумке, потому что ты сам подбросил его, когда забирал мои вещи. Ты хотел, чтобы я привезла его сюда. Но не заметил, что в мешочке осталась записка Софии.

Матео положил на стол маленький листок.

На нём было написано: «Эмилия не виновата. Родриго заставил её подписать реестр. Ищите человека, который знает, где хранятся оригиналы».

Родриго побледнел.

— Это подделка.

— Тогда объясни, почему на обороте твоя подпись о получении архива, — сказала я.

Он открыл рот, но вместо ответа сжал нож сильнее.

Матео бросил ему на стол ключ от хранилища.

— Ты хотел оригиналы. Они у меня.

Родриго рванулся к ключу. В этот момент Марта нажала кнопку на телефоне. Снаружи раздался резкий сигнал, и в склад вошли двое охранников Матео.

Родриго отступил, потянув Лилу за стул.

— Если подойдёте, она пострадает.

Я увидела возле его ноги коробку с красной лентой. На ней был тот же знак разомкнутого круга, что и на жетоне.

София оставила второй путь.

Я бросила фонарик в лампу над его головой. Склад погрузился в темноту. Родриго выругался, дёрнул стул и потерял равновесие. Матео мгновенно оказался рядом, вырвал у него нож и оттолкнул его от Лилы.

Я схватила дочь.

Она вцепилась мне в шею.

— Мамочка, не уходи.

— Никогда.

Родриго сидел на полу, прижимая ладонь к разбитой губе.

— Эмилия, ты не понимаешь. Если документы попадут наружу, погибнет вся компания. Я пытался защитить себя.

— Нет, — ответила я. — Ты пытался сохранить деньги.

— Я спасал нас.

— Ты спасал только своё имя.

Матео передал охраннику ключ и папку.

— Позвоните Марте, когда её дочь будет в безопасности.

Через сорок минут девочку нашли в подсобной комнате вокзального магазина. Она была напугана, но здорова. Марта обняла её так крепко, что та засмеялась сквозь слёзы.

Родриго не успел уничтожить документы. В хранилище лежали оригинальные реестры, письма Софии и список переводов на счета, открытые на имя подставных компаний. Но самым важным оказался последний лист.

На нём стояла подпись Матео.

Он написал её за день до отъезда в Брюссель: «Если со мной что-то случится, передать управление фондом не родственнику, а человеку, чьей подписью попытались прикрыть преступление».

Я не сразу поняла смысл.

— Вы знали обо мне до самолёта?

— Знал ваше имя. Но не знал, где вы.

— И что теперь?

— Я хочу предложить вам работу.

Я горько усмехнулась.

— После всего этого?

— Именно после этого. Вы умеете видеть то, что другие прячут. И у вас есть право вернуть себе не только деньги, но и своё имя.

— А Родриго?

Матео посмотрел в сторону склада.

— Его доля в компании заморожена. Его подписи проверят по каждому договору. Но я не собираюсь делать из этого спектакль.

— Он забрал у меня квартиру.

— Квартира записана на вас. Он перевёл её через поддельный договор, но оригинал уже найден.

Я почувствовала не радость, а усталость. Такая усталость приходит, когда слишком долго держишь ребёнка на руках и наконец понимаешь, что можешь поставить его на землю.

Лила потянула меня за рукав.

— Мамочка, а это наша игрушка?

Она показывала на коробку с красной лентой. Внутри лежал деревянный поезд, который София собирала для благотворительной ярмарки. На его боку был вырезан тот же разомкнутый круг.

Матео достал из коробки маленькую бумажную записку.

На ней София написала для будущего владельца фонда: «Не отдавайте детям игрушки без дороги. У каждого должен быть путь домой».

Я прочитала записку дочери вслух.

Лила прислонила деревянный поезд к моей ладони.

— Он поедет к нам?

Я посмотрела на Матео.

— Да. Но сначала мы отвезём его Марте. Её дочери он нужнее.

Матео улыбнулся, но на этот раз без своей деловой маски.

— София бы одобрила.

Я спрятала записку в карман, а металлический жетон повесила на ручку Лилиной коляски. Он больше не был ключом к чужой тайне.

Он стал знаком того, что ребёнка можно вывести из любой комнаты, если рядом есть человек, который не отпустит руку.

Лила покрутила деревянные колёса по бетонному полу, и поезд зазвенел маленьким металлическим колокольчиком.