ЧАСТЬ 4
…— Где он? — спросила я.
— У него в руках. Совет голосует через сорок минут.
Я посмотрела на Джулиана.
Он уже снова надел пиджак. На лице исчезла растерянность, и вернулась привычная холодная уверенность.
— Ты слышала, — сказал он. — Если хочешь сохранить компанию, поедем вместе.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь мне что-то приказать?
— Я думаю, что ты слишком умна, чтобы утопить собственное имя из-за личной обиды.
Клара тихо рассмеялась. Смех получился коротким и горьким.
— Он опять делает вид, что речь о компании.
Джулиан повернулся к ней.
— Замолчи.
— Нет. Сегодня я скажу всё.
Мы приехали в главный офис в десять минут одиннадцатого. В стеклянной башне горел только двадцать первый этаж. Именно там проходило заседание совета.
В лифте никто не говорил.
Мелоди стояла у дальней стены, сжимая в руке снятое кольцо. Клара держала коробку с программами. Елена листала распечатки, на которых красными чернилами были отмечены даты и подписи.
Джулиан смотрел только на меня.
— Отдай мне папку до входа, — сказал он.
— Зачем?
— Чтобы я мог объяснить всё без цирка.
— Ты уже объяснил всё. Просто не мне.
Двери лифта открылись.
За длинным столом сидели семь членов совета, а во главе — Харольд Бриггс, человек, который дружил с моим отцом двадцать лет. На экране за ним была выведена копия заявления об отказе от наследства.
Внизу стояла моя подпись.
Я подошла ближе.
— Это не мой почерк.
Джулиан положил ладонь на спинку кресла.
— Мы можем не превращать это в публичное унижение. Стелла устала, она эмоционально реагирует на частную шутку, а теперь пытается разрушить деловую договорённость.
— Частную шутку? — переспросил Харольд.
— Неловкую ситуацию с приглашениями. Ничего больше.
Я достала из папки распоряжение отца.
— Тогда почему вы скрыли этот документ от совета?
Харольд взял лист. Его брови сошлись.
— Кто дал вам его?
— Ваш нотариус. И Клара, которая принесла бумаги, приказанные уничтожить.
Джулиан резко сказал:
— Клара украла документы.
— Нет, — ответила она. — Я сохранила копии, потому что вы велели мне поставить дату задним числом.
— Ты подписала соглашение о конфиденциальности.
— А вы подписали приказ о переводе денег Мелоди из фонда. Конфиденциальность не делает это законным.
В комнате зашевелились.
Елена положила перед Харольдом таблицу переводов.
— За последние четыре месяца из фонда ушли средства на платье, аренду виллы, украшения и медицинские счета Мелоди. Все платежи утверждал Джулиан. В назначении указано: «подготовка к благотворительному мероприятию». Никакого мероприятия не существовало.
Мелоди закрыла глаза.
— Я думала, это личные деньги Джулиана.
— Он говорил тебе, что фонд принадлежит ему? — спросила я.
— Он говорил, что после свадьбы всё будет нашим.
Джулиан шагнул к ней.
— Мелоди, не будь глупой.
Она отступила.
— Ты сказал, что Стелла ничего не заметит. Ты сказал, что она заплачет, попросит прощения и сама подпишет отказ.
В комнате прозвучал тихий вздох.
Я не почувствовала торжества. Только усталость, глубокую и тяжёлую, будто все эти месяцы я несла на плечах не свадебное платье, а чужую ложь.
Харольд снял очки.
— Джулиан, совет приостанавливает ваши полномочия до полной проверки документов.
— Вы не можете это сделать.
— Могу. И сделаю.
— Компания рухнет без меня.
— Компания существовала до вас.
Именно тогда появился человек, которого я не ожидала увидеть. В зал вошёл Гидеон Вейл — младший брат моего отца и единственный родственник, с которым Джулиан годами запрещал мне общаться.
Я встала.
— Дядя Гидеон?
Он держал в руке старый кожаный футляр для очков.
— Прости, Стелла. Я слишком долго верил, что молчание спасёт тебя от семейного скандала.
Джулиан резко повернулся.
— Вы не имеете отношения к управлению компанией.
— Зато имею отношение к завещанию твоего отца, — сказал Гидеон. — И к последнему разговору с ним.
Он достал из футляра не запись, а маленькую нотариально заверенную карточку с именем свидетеля.
— Твой отец попросил меня присутствовать, когда составлял распоряжение. Он сказал: «Если Джулиан попытается жениться на Стелле ради акций, она должна узнать, что её решение защищено». Я обещал рассказать тебе, если появится хоть один признак давления.
Я посмотрела на него.
— Почему ты не пришёл раньше?
— Потому что твоя мать сказала, что ты счастлива. А Джулиан присылал мне письма, будто ты сама не хочешь меня видеть.
Моя мать.
Всё сложилось мгновенно: её настойчивость, дорогие подарки, разговоры о том, что такой мужчина — почти чудо, её готовность проглотить чужое имя в моём приглашении.
Я набрала её номер прямо в зале.
Она ответила после первого гудка.
— Стелла, наконец-то ты поняла, что устроила?
— Ты знала о плане Джулиана?
Молчание длилось всего секунду.
— Я знала, что он приведёт нашу семью к достойной жизни.
— Он собирался унизить меня и забрать мои акции.
— Он собирался стать твоим мужем. Какая разница, на чьё имя печатают бумагу, если в конце ты получаешь фамилию Стерлинг?
Я закрыла глаза.
— Для меня — огромная.
— Ты всё разрушишь.
— Нет. Вы разрушили это в тот день, когда решили, что я — часть сделки.
Я отключила телефон.
Джулиан стоял у края стола, бледный и неподвижный.
— Стелла, послушай. Я действительно хотел жениться на Мелоди после того, как ты откажешься от акций. Но это было не из-за неё.
— Какая разница?
— Я любил тебя.
Эта фраза должна была ранить. Но она упала на стол, как пустой металлический предмет.
— Ты любил не меня, — ответила я. — Ты любил версию меня, которая подписывает бумаги, улыбается на фотографиях и не задаёт вопросов.
Мелоди сняла халат и аккуратно сложила его на стуле.
— Я ухожу, Джулиан.
— У тебя ничего нет без меня.
— У меня есть медицинские счета, которые я оплачу сама. И память о том, как ты заставлял больного человека чувствовать себя реквизитом для своей свадьбы.
Она положила кольцо рядом с документами.
— Забери своё обещание.
Джулиан дёрнулся к ней, но Харольд поднял руку.
— Не приближайтесь.
В этот момент дверь открылась, и вошёл представитель банка. Он передал Харольду папку с заключением о почерковедческой проверке.
— Подпись на заявлении об отказе выполнена другим человеком, — сказал он. — Кроме того, банк заморозил все распоряжения по акциям до подтверждения бенефициара.
Джулиан схватился за край стола.
— Кто заказал проверку?
— Я, — сказала Елена.
Он посмотрел на меня.
— Ты всё подготовила заранее?
— Нет. Я подготовила это после того, как ты велел мне «показать больше грации».
Харольд объявил решение совета: полномочия Джулиана прекращены, выплаты из фонда остановлены, а все расходы на свадьбу переданы независимым бухгалтерам. Мелоди согласилась вернуть то, что осталось от подаренных средств, а по остальным платежам обязалась дать объяснения.
Но я не стала требовать от неё невозможного.
— Ты тоже была обманута, — сказала я. — Верни только то, что можешь. Остальное пусть считают люди, которые придумали эту схему.
Мелоди кивнула, и по её щеке скатилась слеза.
Джулиан смотрел на меня.
— Ты правда отменишь свадьбу из-за одной глупой ставки?
— Нет.
Я положила перед ним карточку с именем Мелоди.
— Я отменяю её из-за всех решений, которые ты принимал, пока считал меня слишком глупой, чтобы их заметить.
Он взял карточку. Пальцы у него дрожали.
На следующее утро я вернулась в свадебную мастерскую. Моё платье висело в дальнем ряду, прикрытое прозрачным чехлом. На груди манекена всё ещё была приколота бирка с моим именем, написанным золотыми чернилами.
Продавщица узнала меня и подошла осторожно.
— Вы хотите забрать платье?
Я провела рукой по плотной ткани.
— Нет. Оставьте его.
— Но заказ отменён.
— Я знаю. Передайте платье в женский приют. Пусть его наденет женщина, которая выбирает не фамилию, а собственный день.
На стойке лежала маленькая карточка с прежней надписью. Я перевернула её и написала одну строку для мастерской.
«Не менять имя без разрешения той, кто его носит».
Потом я достала телефон. Последнее уведомление от Джулиана всё ещё висело на экране: он требовал вернуть ему кольцо.
Я сняла его с пальца, положила в коробку и отправила курьером не ему, а в бухгалтерию фонда — как вещественное подтверждение подарка, оплаченного чужими деньгами.
Когда я вышла из мастерской, мне позвонил Гидеон.
— Совет хочет, чтобы ты заняла место Джулиана временно.
— Я не знаю, готова ли.
— Твой отец тоже не знал, готов ли, когда впервые вошёл в свой кабинет. Он просто сел за стол и прочитал первый договор.
Я остановилась у витрины. Внутри на манекене висело платье без имени.
— Тогда пришли мне первый договор, — сказала я. — И убери из кабинета всё, что принадлежит Джулиану.
— Даже его любимую кофейную чашку?
Я впервые за эту ночь улыбнулась.
— Особенно её. Пусть он хотя бы один раз выпьет кофе из чужой посуды.
А в свадебной мастерской моё платье уже примеряла незнакомая девушка, и на бирке рядом с ним больше не было ни одной фамилии — только её собственное имя.
Пропустили начало?
